Курган 2. Лесные Боги  - Сергей Байбаков

— Волхв, но ведь ты не виноват! — воскликнул Велислав. — Ты же тогда спас Альтиду, хоть и пожертвовал всем, даже честным именем!

Хранибор, махнув рукой — мол, не сейчас — подошел к стоящему в дальнем углу избы небольшому сундуку. Немного в нем покопавшись, он извлек оттуда обмотанный плотной холстиной сверток. Положив его на стол, волхв присел, и медленно развязывая бечеву начал что-то размерено нашептывать. Велислав понял — Хранибор творит те обережные слова, которые не каждый может услышать. Видимо в свертке находится что-то важное, что-то такое, что требует к себе особого отношения.

Вскоре перед Велиславом лежали два длинных, красноватых корня неведомого растения. От них шел терпкий, густой запах.

— Вот, — сказал Хранибор. — Чуешь запах?

Велислав принюхался. Да, запах знакомый. Необычный, резковатый… Именно так пахла та вода, что он и Прозор принесли из разведки.

Волхв улыбнулся, видя как Велислав понюхав, раздумчиво покачал головой.

— Нет, Велислав. Не бойся: корни не принесут вреда. Это не сок, не кровь тех проклятых цветов, что тридцать лет назад чуть не сгубили Альтиду. Это их корни, и они должны помочь. Сейчас я научу тебя, сколько надо взять, чтобы обезвредить целую бочку того зелья, которым викинги опаивают бруктеров. Надо совсем немного. Дай нож. Смотри внимательно, охотник…

Велислав, отцепив с пояса ножны, положил их перед волхвом. Хранибор, ловко вытащив острый охотничий клинок, крутанул его меж пальцев и, почти не целясь, дважды рубанул по концу одного из корней. Велислав поднял бровь — несмотря на прошедшие годы, бывший триградский воевода не утратил боевой сноровки. «А ведь славный воин! — мелькнуло в голове у охотника. — Эх, жаль, что все так вышло…»

От корня волхв отмахнул ровный маленький кусочек — не больше гречишного зерна.

— Вот охотник, этой малости должно хватить на большую бочку зелья, улыбнулся Хранибор. — Но как подмешать, я не знаю. Думай сам. Скажу так — одного этого корня с избытком хватит на несколько войск бруктеров. Забери его. Может, он поможет…

Волхв протянул Велиславу один из корней. Молодой охотник взял, повертел его, и с любопытством спросил:

— Хранибор, я знаю — это поможет. Я верю тебе. Но скажи, где ты их взял? Как догадался?

Волхв грустно усмехнулся.

— Ты же знаешь — кто я, и кем я когда-то был. Беда пришла внезапно, — от человека, которого я считал своим другом. Он заманил меня в ловушку. Опоенный страшным зельем я умирал. Чтобы спасти себя и людей, коими овладел коварный яд, мне надо было найти противоядие. И я искал его. Искал по всему миру. О своих странствиях я рассказывать не стану. Это долгая история. Скажу лишь, что, наконец, я добрался до тех мест, откуда в наш мир порой попадает это коварное, чарующее и страшное зелье. Знай, его готовят из стеблей красивых, красных цветов с дивным запахом. Его берут в тот миг, когда цветок умирает. Я искал ответ, как и чем можно победить отраву, и нашел его. Он прост: из верхушки цветка истекает это коварное зелье, а корень цветка — обезвреживает его. Вот так… Корешки уничтожают то, что сотворили вершки. Мне удалось добыть сразу два корня. Как это удалось — не очень-то важно. Но главное — я сразу излечился. С той поры я больше не помышляю об этом зелье. Возьми один из этих корней, и пусть он вам поможет. Но знай, — тут Хранибор значительно возвысил голос, — знай, что он поможет только тогда, когда попадает в воду, вино или иной отравленный зельем напиток. В них он растворяется сразу. В простой, неотравленной, воде — он бессилен. По-другому его использовать нельзя.

Лицо Хранибора стало печальным. Склоня голову, они тихо, с горечью продолжил: — Ах, если бы можно было бросить этот корень в ту реку или озеро, из которых викинги берут воду. Тогда дикари излечились бы все сразу, прозрели. Но так ничего не получится. Добавлять его можно только в готовое зелье.

Я уверен, бруктеры не сознают что делают. Ведь все-таки это люди, хоть и не схожи с нами. Когда ты рассказывал о них, я не стал говорить, что во время моих странствий я с ними встречался. Они не хуже нас с тобой — знай это. Просты… веселы. У них есть свои боги, — задумчиво добавил волхв. — Мне жаль их. Только темный промысел вестфолдинга мог измыслить подобное зло над бруктерами. Над ними, и над Альтидой… Погибнет много наших воинов…

— А теперь, давай потрапезничаем. Хватит разговоров. Потом ложись спать, молодой охотник. Завтра я разбужу тебя перед рассветом. Твой сон будет крепок: ночью опять пойдет дождь — лягушки в озере молчат.

Укладываясь на лавке после обильного ужина, Велислав уже сонным голосом зачем-то спросил: — А коза? Ее никто не сожрет? И другую тоже…

Хранибор весело рассмеялся: — Экий ты хлопотун! За коз забеспокоился! Хозяином быть тебе, да рачительным! Не переживай за круторогих — на крыше переночуют.

Ранним пасмурным утром Велислав отправился в обратный путь…

За время отсутствия Велислава войск в пограничье прибыло. Но все равно, в сравнении с числом дикарей альтидских воинов было мало. «Эх, хорошо, что ненастные дни стоят, — думал охотник, глядя, как большой конный отряд уходил на полуночь, — если бы припекало — бруктеры давно бы лес подпалили и на захват ринулись».

Прежде чем зайти в родовую избу, Велислав ненадолго завернул к кузнецу. Деревенская кузница стояла поодаль от деревни, на поляне. Рядом с дверью стояла наполненная водой кадка, а земля вокруг избы была с тщанием перекопана и вытоптана, чтоб ни малая искра, ни язычок пламени, случайно выскочившие за дверь, не нашли себе поживы…

Кажется, работы у кузнеца сейчас немного: сооруженная невдалеке коновязь пуста — дружинные лошади обихожены. Толкнув низкую тяжелую дверь, Велислав вошел в темную, душную избу. У небольшого горна с кожаным мехом на обожженной чурке стояла наковальня, по закопченным стенам висели клещи, молоточки, напильники. В дальнем углу кучей лежали железные обломки — они еще пригодятся, пойдут на перековку. Деревенский кузнец — здоровый, плечистый мужчина — устало смотрел на молодого охотника. За последние дни навалилось много работы. И даже он, казалось бы, привычный к тяжелому труду, замаялся.

Недолго поговорив с кузнецом, и растолковав, что надо сделать, Велислав скинул рубаху и, облачившись в плотный кожаный передник начал разжигать горн. Он надавил на рукоять меха и воздух с шумом охватил тлеющие угли. Наддал еще раз, и в горне загудело пламя, из устья на вытоптанный пол брызнули горячие угольки.

— Не так, Велислав. Старания и пылу много, искры летят, а жару чуть-чуть, — улыбнулся кузнец. — Смотри.

И отодвинув молодого охотника, стал качать, размерено нажимая на рукоять меха. Воздух в горн пошел тугим, беспрерывным потоком.

— Так качай.

Кузнец отошел и, подбирая нужную заготовку, загремел железом в дальнем углу.

Вскоре раздался звонкий перестук молотков. Работа спорилась — кузнец знал свое дело, да и в просьбе молодого охотника не было ничего сложного: два бронебойных наконечника для стрел. Только Велислав попросил, чтобы на острие жала он сделал небольшую выемку. Такую, чтобы в него поместилось гречишное зерно.